люблЕние

люблЕние (ср. клубление, кружение) - длительное действие по значению глагола "любить"; долгое и самодостаточное состояние любви и влюбленности, беспредметного и всеобъемлющего желания и томления.

Слово "любленье" приводится у Даля с пометой "ср. длит." (среднего рода, длительное), без толкования и примеров. Так учтена грамматическая возможность существительного, обозначающего "длительное действие", от глагола "любить".

Любление - волнение, роение, клубление любовных чувств и мыслей, не обязательно относящихся к определенному лицу; всеобъемлющее истечение любовной неги и грезы, избыток и трата желаний на все и ни на что; океаническое чувство влечения, которое не вмещается ни в какое русло.

Любление - в центре рассказа Стефана Цвейга "Женщина и природа", где незнакомые мужчина и женщина почти бессознательно отдаются истоме взаимного влечения, которое неотделимо от чувственного слияния со всей природой. "Что-то мягкое, обволакивающее, как полип, льнуло ко мне, меня целовала тысячеустая ночь. Я лежал и чувствовал, что сдаюсь, отдаюсь чему-то, что меня обнимает, обволакивает, пьет мою кровь, и впервые в этих душных объятиях во мне проснулась вдруг чувственность женщины, блаженно отдающейся упоению любви. Сладостно и жутко было мне вдруг, потеряв волю, всем существом отдаваться природе, чудесно ощущать, как нечто незримое нежно касается моей кожи и постепенно проникает внутрь, расслабляет суставы, и я не противился этой истоме, я покорялся новым ощущениям и только смутно, как во сне, чувствовал, что ночь и тот загадочный взгляд: женщина и природа, что они - одно, то, в чем так сладостно раствориться".

Той четырнадцатой весной началась у него пора любления. Он влюблялся по нескольку раз на дню, мучился, ревновал красивую прохожую к другим прохожим, а к концу дня обо всех забывал и засыпал измученный и счастливый.

Вашему возрасту такие любления уже нейдут... Ведь это не любовь и даже не влюбленность, а бог знает что, просто любление. Ни к кому, нипочему...

Любление - это приникание и прикипание человеческого тела к социальным, ландшафтным и эфирным телам, это трепещущая трансбиологическая соборная плоть человечества. На люблении основаны обряды экстатических сект, в том числе русских хлыстов и английских квакеров (трясунов). Не только сознание, но и плоть человеческая ищет потустороннего, преступает границы, вожделеет и к звездам, и к цветам, и к ручьям. Человек - полиморфное существо, промискуитетное в наивысшем смысле. Оно жаждет приникнуть и к плоти ветра, и к плоти воды, и к плоти ангелов, и к тому, что вообще не имеет плоти. Ему сиротливо в смертной оболочке, через любление оно хочет убежать от смерти.

(no subject)

МИРДАД: Мирдад хотел бы, чтобы в тишине этой ночи перед вами замерцали бы несколько проблесков на пути к Богу:

Избегайте споров. Истина - это аксиома. Она не нуждается в доказательствах. Что бы ни обосновывалось с помощью доводов и доказательств, рано или поздно оно будет опровергнуто с помощью других доводов и доказательств.

Доказать что-либо, значит опровергнуть противоположное. Доказать противоположное, значит опровергнуть данное. Но у Бога нет противоположности. Как же вы тогда могли бы доказать или опровергнуть Его?

Говорите, чтобы высвободить несказанное. Молчите, чтобы выразить себя.

Слова - это корабли, которые прошли многими морями Пространства и побывали во многих портах. Будьте внимательны к тому, чем вы их нагружаете, ибо пробежав весь свой путь, они в конце концов сбросят весь свой груз у ваших же ворот.

Чем вы питаете людей и вещи, тем же они питают вас. Так что предоставляйте другим доброкачественную пищу, иначе вас отравят.

Если сомневаетесь в следующем шаге - стойте спокойно.

Что вы не любите, не любит вас. Полюбите это и позвольте ему быть, уберите тем самым препятствие со своего пути.

Самая невыносимая гадость - это решить, что что-то гадко.

Сделайте выбор: Либо владеть всеми вещами, либо не владеть ничем. Никакого среднего пути нет.

Любая заминка - предупреждение. Отнеситесь к предупреждениям внимательно, и заминки превратятся в маяки.

Прямой - брат кривого. Если один ломится напролом, то другой ходит вокруг да около. Будьте терпеливы с кривым.

Терпение - здраво, если опирается на Веру. Если ему не сопутствует Вера, то оно - паралич.

Быть, чувствовать, мыслить, воображать, знать - вот основные стадии жизненных коловращений людей.

Будьте осторожны даря и получая подарки, даже самые искренние и заслуженные. Что касается лести, то будьте совершенно глухи и немы к ее коварным заверениям.

Вы берете взаймы все, что даете, до тех пор, пока осознаете это как отдачу.

Будьте уравновешены, и тогда вы сможете быть эталоном, с помощью которого люди измерят себя.

Нет ни бедности, ни богатства. Есть только сноровка в обращении с вещами.

По-настоящему беден тот, кто неверно использует то, что имеет. Кто с этим обращается правильно - по-настоящему богат.

Даже засохшая корка хлеба может оказаться богатством превыше всяких ожиданий. Даже подвал, полный золота, может обернуться нищетой, если некому помочь.

Относитесь с уважением ко всем проявлениям Жизни. Даже в самом незначительном из них скрыт ключ к наиболее значительному.

Все, что совершает Жизнь - значительно. Да, чудесная, всепроникающая и неподражаемая Жизнь не занимается пустяками.

Появление чего-либо из мастерской Природы обязательно требует Ее любовного внимания и самого кропотливого искусства. Не должно ли оно заслуживать и твоего уважения, как минимум?

Если грызуны и муравьи заслуживают уважения, насколько больше его заслуживают твои близкие?

Не пренебрегайте никем. Лучше подвергнуться презрению со стороны всех, чем пренебречь хотя бы одним человеком.

Ибо пренебречь человеком, значит пренебречь Микро-Богом, который в нем. Пренебречь Микро-Богом в любом человеке, значит пренебречь Им в себе. Как сможет достичь убежища тот, кто пренебрег единственным проводником туда?

Присматривайтесь к тому, что ниже. Вглядывайтесь в то, что выше.

Восходите так высоко, насколько вы снизошли. Иначе вы утеряете равновесие.

Не стремитесь выполоть Зло из мира, ибо даже из сорняков получается хорошее удобрение.

Неуместное рвение часто убивает рьяного.

Лицемерие можно скрывать долго, но до поры, до времени. Его невозможно ни вечно утаивать, ни выкурить окончательно.

Темные страсти множатся и расползаются в темноте. Если хотите, чтобы они убыли - дозвольте им свободу на свету.

Если вам удалось добиться, что из тысячи лицемеров один стал честным, то это большой успех, но это только ваш успех.

Установите маяк повыше и не бегайте вокруг, призывая людей посмотреть на него. Те, кто нуждается в свете, не нуждаются в приглашении.

Мудрость - груз для отчасти-мудрого и глупость для глупого. Помогите отчасти-мудрому управиться с его грузом, но оставьте в покое глупца. Отчасти-мудрый научит его большему, чем вы.

Вы часто думаете, что ваша дорога непроходима, мрачна и безлюдна. Но проявите волю и отправьтесь в путь. И за каждым поворотом вы обнаружите новых попутчиков.

Нет таких дорог в Пространстве, по которым уже кто-то не прошел. Там, где следов мало и они редки, путь прям и безопасен, хотя местами труден и одинок.

На пути к преодолению малое часто больше многого.

Там, где не можете идти - ползите. Где не можете бежать - идите. Где не можете лететь - бегите. Летите там, где вы не можете целую вселенную привести к успокоению внутри себя.

Не раз, не два, и даже не сто раз должны вы поднимать того споткнувшегося, кто устремился за вами по пути. Поднимайте его до тех пор, пока он не перестанет спотыкаться. Помните - и вы когда-то были ребенком.

Благословите свой ум и сердце прощением, чтобы быть в состоянии видеть благословенные сны.

Человеческая лихорадка переменчива. Одержимость войной может превратиться в одержимость миром. Лихорадочная погоня за богатством сменяется лихорадочной погоней за любовью. Такова алхимия Духа, которую вы призваны изучать и практиковать.

Велика дистанция между понятиями “обладать” и “быть во владении”. Вы обладаете тем, что любите. А то, что вы ненавидите, владеет вами. Избегайте того, чтобы вами владели.

Случайность - игрушка мудрого. Глупый - игрушка Случая.

Никогда ни на что не жалуйтесь. Пожаловаться на что-то, значит превратить это в бич для себя. Перенести это спокойно, значит покарать. Но понять это - значит превратить в верного слугу.

Часто случается так, что охотник, стремящийся убить, скажем, косулю, промахивается и убивает зайца, о присутствии которого он даже не подозревал. Мудрый охотник скажет в таком случае:”На самом деле я целил в зайца, а не в косулю. Я добился своего”.

Целься хорошо, и любой результат - хорош.

Что приходит к вам - ваше. Что медлит с приходом, того не стоит и ждать. Пусть оно ждет.

Вы никогда не потеряете цели, если то, во что вы целитесь, само нацелено в вас.

Промахнулись мимо одной цели - значит достигли другой цели. Пусть ваши сердца будут защищены от Разочарования.

Разочарование - это бумажный тигр, выпестованный слабовольным сердцем, который терзает трупы недоношенных надежд.

Сбывшаяся надежда становится матерью множества новорожденных надежд. Если вы не хотите, чтобы ваше сердце превратилось в кладбище, будьте очень осторожны, заключая сердечный союз с Надеждой.

Только одна икринка из ста, что отложила рыба, может достичь заветной мечты. Но все же, остальные девяносто девять - не напрасны. Как расточительна и расчетливо неразборчива Природа. Будьте и вы столь же расточительны и расчетливо неразборчивы, сея семена своего сердца и ума в сердцах и умах людей.

Книга Мирдада, глава 35 (отрывки).

P.S. почитать, что ли?

(no subject)

Этологические корни суеверий, верований и древних религий

Зоологи называют четыре признака, по которым человек уникален среди современных млекопитающих: прямохождение, речь, пользование огнем и способность все более совершенствовать свои орудия. Гуманитарии добавляют к этому набору пятый - 'религиозное чувство'.

Дальше как раз это чувство и разделяет людей на тех, для кого оно - свидетельство существования некой сверхъестественной силы, и на тех, кто в это не верит. Последним приходится каким-то образом объяснять феномен религиозности. И тут они заходят в тупик. Пытаясь вывести это чувство из 'страха дикаря перед природой' и 'мистического первобытного сознания', они ничего существенного не говорят. Почему первобытный человек должен был бояться природы больше, чем его дочеловеческие предки, и больше, чем другие животные? О последних мы знаем, что они природу, окружающий их мир любят. А искусство древнего человека - и позднепалеолитические фигурки, и рисунки в пещерах, расположенных на территории Испании и Франции, и тысячи рисунков на скалах в Сахаре - все проникнуто любовью к природе. Изображения любых животных - больших и маленьких, полезных и бесполезных, съедобных и хищников - созданы не только с точным знанием их внешнего вида и движений, но и с чувством восхищения.

В последние десятилетия много важной для гуманитариев информации собрали этологи, изучающие врожденные - генетически наследуемые - программы поведения у животных. Нельзя сказать, что новая наука объяснила все загадки поведения человека, ибо оно все-таки очень сложно. Но кое-что из загадочного для социального психолога, для этолога становится очевидным.

Врожденная основа морали

Начиная со знаменитой работы 'Мораль и оружие в мире животных', Конрад Лоренц и другие этологи показали, что животные имеют выработанные в ходе длительной эволюции врожденные (передаваемые с генами, инстинктивные) запреты совершать некоторые действия в отношении других особей. Среди них такие, как 'не убивай в гневе', 'не бей признавшего тебя сильнее себя', 'не причиняй ущерба детенышам', 'не покушайся на чужие территории, самок, собственность' и т. п.

Запреты образуют естественную мораль (без кавычек!) животного. Набор запретов меняется от вида к виду, но многие из них сходны. У одних видов некоторые запреты (например, 'не убей') столь сильны, что всегда успевают остановить особь. У других они слабее, и особь может им и не подчиниться. Соответственно можно говорить о животных с сильной и слабой естественной моралью. Человек тоже имеет врожденные запреты. Они лежат в основе 'общечеловеческой морали'. Причем инстинктивная основа морали у человека слабая, и он может ее нарушать. 'Знание - сила' уже писал об этом подробнее, поэтому приходится отослать читателя к этой публикации.

Почему инстинкт не отчитывается перед разумом

Когда в нас срабатывает инстинктивная программа, нас ничто не предупреждает об этом. Выполняя ее, мы объясняем свои поступки себе и другим либо как проявление нашей собственной воли ('Так хочу', 'А как же иначе?!' и т. п.), либо традиции ('Так все поступают'), либо как исполнение некой высшей воли ('Так надо', 'Я должен так сделать', 'Моя совесть мне не позволяет' и т. п.). На уйме разных примеров этологи выяснили, что очень часто человек объясняет инстинктивные подсказки путано и неверно. Это связано с тем, что 'правила соподчинения' между инстинктом и разумом вырабатывались у животных еще тогда, когда сильные инстинктивные программы были главной частью сложного и совершенного поведения, а слабый разум - вспомогательным. Хотя у нас соотношение между ними обратное, устройство мозга в этом отношении старое. Его отвечающие за врожденное поведение части по-прежнему отдают команды разуму, не давая никаких объяснений.

По одной и той же тропе:

Другой важный вклад К. Лоренца в нашу тему - объяснение естественной основы ритуализированного поведения.

Читатель, скорее всего, даже не представляет себе, насколько животные склонны ритуализировать поведение. Они любят ходить по одному и тому же маршруту, точно повторяя все движения, сделанные в первый раз, любят строго придерживаться распорядка дня и т. п. Маленькие дети тоже ритуалисты: они могут извести вас, требуя, чтобы все стояло на прежнем месте, заставляя десятки раз читать одну и ту же книжку, ставить одну и ту же пластинку, отвечать на один и тот же вопрос, одевать себя в строго заведенном порядке. Кто не ходил в детстве по доскам или плитам пола, тщательно избегая наступать на стыки! Дети и животные страшно боятся что-либо упустить или нарушить. К. Лоренц показал, что слабому или неопытному интеллекту запрещено быть самонадеянным, искать во всем причинно-следственные связи. Ему лучше не искать их, а просто запоминать чем-то связанные между собой события и стремиться их повторять снова, если ничего плохого не случилось. Если же перепутаешь причину со следствием, это может обернуться бедой. Согласно такой своеобразной логике, подсказываемой инстинктом, лисе следует снова поискать зайца под тем кустом, где она поймала его вчера. Правда, нового зайца такая логика не даст, но прибавку грибов или ягод может дать. Инстинктивная логика неизбежно приводит к выработке уймы примет, табу, ритуалов, таинственных знаний, важного компонента повседневного быта, суеверий и религий.

Боги-животные

Обожествление животных, использование их в качестве символов, гербов - любимое поле деятельности этнографов. Может ли этолог что-либо добавить к добытым ими знаниям? Да, особенно по части прояснения тех мест, где теории гуманитариев теряют ясность.

Самый естественный признак героя

Леопард - опаснейший хищник для всех живущих в саванне обезьян. Он миллионы лет охотился на наших предков в колыбели человечества - Восточной Африке, при возможности он охотится на человека и ныне. В опытах этологи показали, что образ леопарда как главного ('родного') хищника хранится в генетических программах обезьян. Они пугаются макета леопарда с первого предъявления, никогда раньше его не видя. Сочетание желтых и черных пятен - сигнал опасности (на этой программе построено использование желтых и черных пятен или полос в дорожных знаках и рекламе). Детей тоже сразу пугает маска леопарда. Зоологи теперь знают, что стадо пралюдей, в основе которого лежала иерархия прамужчин, было построено сходно со стадом павианов, обитающих в той же саванне и имеющая сходные проблемы обороны от хищников. Можно думать, что действия пралюдей (которые, как показали последние исследования, вовсе не были охотниками) и павианов при встрече с леопардом были сходные.

Павианы, если могут, убегают от леопарда. Но в безвыходной ситуации могут навязать ему сражение. Несколько иерархов стада атакуют зверя и способны его убить, правда, понеся огромные потери. Представьте себе, как повышается в глазах стада ранг павиана, преодолевшего врожденный страх и убившего леопарда. Он теперь Тот, Кто убил леопарда. Какие еще нужны доказательства его исключительности, храбрости, силы, удачливостии превосходства над всеми?

Повсюду на Земле мы встречаем древних героев, убивающих крупных кошачьих: в Африке - леопарда и льва, в Евразии-льва и тигра, в Америке-ягуара или пуму. Всех этих гильгамешей, гераклов и им подобных витязей в тигровой шкуре. Как неоспоримое доказательство cвоего высшего ранга они носят на себе шкуру крупной кошки. Повсюду - от Африки до Америки - существовал обычай, согласно которому в случае сомнения, не утратил ли вождь своих качеств, он должен был пойти и убить крупное кошачье. Технически убить леопарда и медведя приблизительно одинаково трудно, но в первом случае для этого нужно преодолеть врожденный страх перед 'родным' хищником, а во втором - только страх вообще. Поэтому хищники - не кошачьи - занимают очень скромное место в символике человека.

Символ власти

Итак, человека в шкуре крупной кошки наше подсознание воспринимает как стоящего выше нас, имеющего право и возможность осуществлять над нами власть. Отсюда украшение тронов и царских резиденций шкурами крупных кошек и их изображениями. От этого один шаг до изображения царя как повелителя львов и леопардов (и таких изображений полно, как в древнем мире, так и не очень древнем). Дальнейшее очень просто: повелитель львов - это сверхлев (базилевс). Но одновременно он повелевает и нами, значит, и мы как бы львы (что очень приятно подчиненным), отсюда лев-символ нашего народа и царства. Видите, как легко, опираясь на инстинктивную программу примата, создать культ победителя хищника вслед за этим и самого хищника.

Орлы, совы, змеи

'Хорошо,- скажет осведомленный читатель,- о львах я и сам думал почти так же, но как понять обожествление хищных птиц и змей? А ведь оно тоже распространено по всей Земле. Тут и римский орел, и богиня Афина - сова, и бог солнца Pa - сокол, и его друг, змей Мехен, и кобра - символ Северного Египта, и гриф - символ Южного Египта, и змеи, и орлы американских цивилизаций'. Да и первым подвигом Геракла было убийство змеи. А это как раз тот тупиковый случай, который без этологов понять невозможно. Потому что виной всему - очень древняя инстинктивная программа.

Человекообразным и человеку из-за их крупных размеров хищные птицы, совы и змеи не опасны. Но небольшие древесные обезьяны очень боятся их всех.

Некоторые из них, например орел-обезьяноед, специально охотится на обезьян. И обезьяны имеют врожденные программы страха, срабатывающие при виде хищных птиц и змей или их моделей. Отдаленные предки человекообразных были небольшими древесными приматами, и для них это были опасные хищники. Человекообразные сохранили эту программу: все они приходят в возбуждение при виде хищной птицы или змеи. Сохранили ее и мы, поэтому люди тоже иррационально побаиваются этих совсем не крупных хищников. Древней программе дела нет до того, что они давно уже не могут нас сожрать. При виде орла или змеи она командует: 'Осторожно! Родной хищник!'. Так хищные птицы и змеи оказываются в нашем подсознании в одной компании с крупными кошками, столь же легко становятся предметами культа, символами, объектом бесчисленных суеверий и примет. Все же, видимо, для подсознания примата сильнее кошки зверя нет: согласно египетскому мифу, когда богу солнца Ра, изображаемому соколом, потребовалось сразиться со змеем Ими-Ухенеф, он на всякий случай принял образ кошки и в таком облике зарезал змея ножом.

Сны разума рождают химер

Что такое объяснение особого положения в символике хищных птиц и змей справедливо, на мой взгляд, прекрасно подтверждают химеры и гриффоны. Это распространенные в искусстве многих народов объединения в одном теле животного частей, взятых от трех источников - льва, орла и змеи. Обобщенный образ трех главных инстинктивных страхов примата - сверхстрах. Сама потребность такого хитросплетения говорит о том, что в мозгу человека они хранятся вместе или рядом.

Прекрасная смерть

И все же даже соединение в гриффоне трех страхов почему-то не делает его отвратительным. Страшным - да, но скорее прекрасным, чем отвратительным или мерзким. И по отдельности кошачьи, хищные птицы и змеи вызывают в людях восхищение, особенно если видишь их в движении. Из-за того, что они прекрасны, они занимают такое большое место в изобразительном искусстве, не меньшее, чем цветы, и большее, чем красивые насекомые и птицы.

Вдумайтесь в парадокс: наши враги, наша родная смерть - и вдруг не отвратительная, а зачаровывающая. И в этом повинна инстинктивная программа. Она как бы требует от животного, увидев 'родного' хищника, внимательно наблюдай за ним с безопасного расстояния или места, следи за каждым его движением, каждой повадкой, оцени по достоинству его ловкость и мастерство, готовься к встрече с ним, она может стать последней, если ты его недостаточно изучил или недооценил! Фактически программа требует быть неравнодушным к хищнику, любоваться им и восхищаться.

Найди покровителя

Теперь пора рассказать о еще одной, довольно широко распространенной среди животных программе - поисков покровителя. Крупное сильное животное другого вида можно использовать как средство защиты. Маленькая рыбка амфитрион прячется от врагов у ядовитой хищной актинии. Воробей, поселившись в гнезде хищной птицы, защищен от мелких хищников. Аисты и ласточки пользуются нашей защитой, селясь на домах. Убегая от некрупного хищника, мелкое животное пробегает рядом с крупным. В результате преследователь наскакивает на крупное животное, а оно его, естественно, за такую наглость атакует. Заметьте, что в этом случае защитник - мнимый, то есть он защищать не собирался, но эффект тот же, как если бы он действительно защищал. Эта программа отчетливо просматривается у маленьких детей. Не зря так популярны среди них мультфильмы, в которых маленькое животное все время обдуривает своего хищника, прибегая к разным реальным и мнимым защитникам. Дети обычно создают себе и воображаемых покровителей. То же делают и взрослые. И эту же программу используют власть и религия.

Египтяне изображали фараона несоразмерно большим сравнительно с остальными людьми. Но если фараон стоит рядом с покровителем, он маленький. На египетских рисунках мы видим ребенка (фараон), спрятавшегося между передними ногами громадного сокола (бог Ра) или небесной коровы. Поза фараона точно соответствует той, которую принимают детеныши приматов. Для знающего инстинктивные программы тут все ясно: у нашего фараона есть покровитель, и он много больше и сильнее фараона.

Плоды иерархии

Если вид образует в пределах группы особей иерархическую лестницу, он имеет на то соответствующие инстинктивные программы. Теперь мы знаем, что человек - иерархическое существо, никакая другая организация для него просто не выполнима.

Отношение к иерарху

Для иерархических видов стройная пирамида соподчинения кажется правильным, единственно возможным способом сорганизоваться. Это и есть порядок и сильная власть. В иерархических группах субдоминанты борются за власть с доминантом и при его небольшом превосходстве боятся его и не любят. Иное дело - особи, стоящие на более низких этажах пирамиды. Они не помышляют занять место доминанта и питают к нему смешанное чувство любви и страха. Страха - оттого, что он много агрессивнее их и грозен, а любви - оттого, что он направляет свою агрессию на субдоминантов, непосредственных притеснителей тех, кто занимает третий от вершины пирамиды уровень. Такой особи кажется, что доминант творит акты справедливости и возмездия, карает ее притеснителей.

Все мы знаем, что этот механизм срабатывает и в людях, особенно при неразвитом гражданском обществе (в развитом же доминируют другие механизмы), хотя бы в форме почти неистребимой веры в справедливого высокого начальника.

Можно также сказать, что особи невысокого ранга успокаивают себя, воображая, что иерарх - их покровитель. Многие виды, в том числе и обезьяны, пытаются задобрить иерарха и применяют для этого подношения.

От этого - шаг до подарка, взятки, жертвоприношения, применяемых людьми, чтобы задобрить реальных и мнимых покровителей.

Вакантное место наверху

Сам принцип образования иерархической лестницы через борьбу за власть таков, что она не воспринимается мозгом как завершения: всегда есть возможность того, что над иерархом или группой таковых встанет кто-то еще (что регулярно и происходит).

Иными словами, на лестнице есть место для как бы сверхиерарха. Причем им может стать и особь другого вида. Так, синицы, связанные между собой системой соподчинения, зимой могут образовывать свиту дятла. Более крупный и сильный дятел - для них сверхиерарх, никто из синиц на его ранг и не помышляет претендовать. В стаях собак (ездовых, пастушеских) хозяин сверхиерарх. Право человека стоять над вожаками стаи для собак самоочевидно: он им не ровня, он - божество. Если хозяин сам управляет стаей, очень хорошо. Но если ему недосуг, стая управится собственными вожаками, но пиетет к хозяину от этого не убывает.

Сверхиерарх выгоден иерархам: заполнив вакантное место над ними, он укрепляет их положение и власть. Кроме того, он становится как бы их покровителем, страшным не только внешним врагам, но и субдоминантам. Поэтому не требуется интеллектуальных усилий от людей, чтобы додуматься до использования иерархических программ, они срабатывают сами. И нет ничего удивительного в том, что повсеместно и многократно возникает идея поместить на вакантное место сверхдоминанта нечто воображаемое, наделенное всеми сверхдоминантными качествами в их беспредельном выражении. Стоит сделать это - и иерархи становятся как бы субдоминантами сверхиерарха, его служителями, жрецами, а он - их могучим покровителем.

На роль воображаемого сверхдоминанта пригодно и грозное явление природы, вроде грозы или вроде вулкана. Пригодно и все, что находится так высоко, что выше некуда,- небо, небесные светила. Годится и животное-покровитель, и предок-герой.

Бык-отец и корова-мать

Культы быка-покровителя и коровы этнографы и историки изучали в основном на примерах оседлых сельскохозяйственных народов, ибо только такие цивилизации оставили много письменных и архитектурных памятников. У этих народов мифы о рогатых богах оказались очень сложными, вычурными и противоречивыми, к тому же тесно переплетенными с мифами о других богах. Поэтому понять их возникновение трудно.

Зоологи и этологи могут тут помочь. В первую очередь выяснить этапы образования союза человека и быка. Эта связь началась около десяти тысяч лет назад, где-то в средней полосе Европы, между туром, наполовину лесным животным, и загадочными охотниками. Сначала туры и люди кочевали по путям традиционных миграций туров. Позднее они прорвались в степи Ближнего Востока, а оттуда - в Северную Африку. Там в течение нескольких тысяч лет происходила селекция быка в направлении приспособления к жизни в саванне. Быки стали длинноногими, высокими, с длинной тонкой шеей и маленькой головой, увенчанной длинными лирообразно изогнутыми рогами. Рога нужны для защиты от крупных кошачьих, нападающих сбоку и сверху. Длинные ноги нужны для кочевого образа жизни.

Кочевники Сахары ездили на быках верхом. Древние египтяне заимствовали длинноногую корову у кочевых скотоводов Северной Африки. Остальные же народы получили ее более сложным путем. Сначала сахарские коровы попали на острова Средиземного моря, где они стали коротконогими (ведь им не нужно было много кочевать), оттуда они попали на Балканский полуостров, где из-за грубого корма стали короткошеими и большеголовыми и где на них надели ярмо. Оттуда запряженные в повозки с ярмом быки проникли на Ближний Восток с севера, где оказались в руках земледельцев.

Культ быка, видимо, проделал тот же сложный путь, причем он передавался от народа к народу. Ясно, что истоки культа быка нужно искать у народов, первыми связавших с ним свою судьбу. К счастью, климат Сахары сохранил до наших дней тысячи великолепных наскальных рисунков кочевников-скотоводов, процветавших там вместе со своими черно-белыми и красными породами быков четыре- шесть тысяч лет назад.

Мы видим на этих рисунках, что в совместном стаде быков было в пять раз больше. Построение стада на марше - типично бычье: его фронт образуют быки с вкрапленными между ними мужчинами с луками, коровы следуют за быками, женщины - верхом на быках, не участвующих в атаке. Все быки с мошонками, значит, их не кастрировали.

На других рисунках можно видеть вооруженные конфликты между группами людей. Мужчины образуют хорошо знакомый этологам 'павианий' полумесяц, причем иерархи стоят под прикрытием полумесяца. Несколько картин дают доказательство того, что, подобно быкам, мужчины тоже организованы в иерархическую пирамиду. На других картинах мы видим доение коров, этим заняты женщины и дети.

Итак, взаимовыгодный боевой союз двух общественных видов. Что чувствовал родившийся в таком стаде маленький человечек? Конечно, любовь к могучим быкам и восхищение ими. Быки должны были казаться ему сильнее, краше и величественнее мужчин. В условиях группового брака быки могли даже запечатлеваться детьми (наряду с мужчинами) как предполагаемые отцы. Став старше, они выражали любовь к быку и украшали его: рога многих быков покрыты узорами, орнаментными повязками, насечками.

Недавно этологи разгадали древний способ раздаивания самок диких копытных. Оказалось, что если у впервые родившей самки забрать детеныша и начать сосать молоко, ее родительские инстинктивные программы переключаться на сосущего. Теперь она не только не будет нападать на приемыша, но и начнет его любить - будет разыскивать, защищать, вылизывать. Лучше всего этот фокус удается детям. Для растущего в стаде ребенка его корова - кормилица, вторая мать, а самое безопасное место - у нее под брюхом. Она его настоящая покровительница. Вы видите, что культ быка и коровы при его зарождении мог быть очень естественным и простым.

Иное дело - египтянин, заимствовавший коров у кочевников, но державший их в стойле. В его разнообразной и богатой впечатлениями жизни коровы были незначительной частью. Почему нужно поклоняться быку и корове, было совсем не очевидно, тут нужны были разъяснения жрецов

Кстати, о небесной корове древних египтян, покровительнице фараона, изображаемого в виде сосущего ее мальчика. Если вы мысленно поместите себя на место ребенка под брюхо коровы, она будет образовывать над вами уютный шатер - свод, ваше маленькое индивидуальное небо. Когда ребенок прячется в тени быка или коровы, он может видеть солнце, как бы стоящее между рогами. Это частый мотив сахарских рисунков и обязательный атрибут божественных коров и быков в Древнем Египте.

А Творца кто сотворил?

Попробуем посмотреть, читатель, есть ли в наших инстинктивных программах что-то, что могло стать кирпичиками в фундаменте верований и религий. Мы уже знаем, что человек воспринимает инстинктивные подсказки очень своеобразно и обычно их не замечает. А если замечает, может воспринимать то как собственную потребность, то как повеление откуда-то извне, 'свыше'.

Когда мы обсуждали программы иерархического построения, мы говорили, что в них мыслится существование над пирамидой еще одного уровня, который может быть занят 'сверхдоминантом'. Этот 'сверхдоминант' должен обладать преувеличенными признаками, он должен быть очень большой, всесильный. Отношение к нему должно быть такое же, как к доминанту: смесь страха с любовью.

Облик его может быть человеческий, а может быть и иной. Рассматривая наскальные рисунки древних скотоводов Сахары, мы с вами отметили, как легко их детям было начать испытывать подобные чувства к быкам и коровам.

Когда мы обсуждали признаки носителя очень высокого ранга, то поняли, что он должен быть сильнее самых страшных для инстинктивных программ первобытного человека хищников - кошачьих, хищных птиц и змей. Он должен их побеждать, а еще лучше - ими повелевать. Эти хищники или образованные из них химеры вполне годятся на роль сверхиерархов.

Итак, наверху может оказаться и предок - герой, и сверхчеловек, и некоторые животные, и силы природы.

Если такой объект подчинения, поклонения и задабривания образовался, то живые люди, стоящие на верхнем этаже пирамиды - иерархи - будут изображать союз с ним, какие-то особые отношения. То есть будут выполнять роль жрецов или шаманов. Эта вольная или невольная мистификация обретает свою логику, согласно которой павиана, подобно людям, приветствующего по утрам восход солнца, приходится признать священным животным, участником культа солнца, наделенным религиозным чувством (так поступали жрецы Древнего Египта). Подобная логика порождает много сакральных премудростей и таинств, непостижимых для непосвященного ума.

Мы говорили и о консерватизме, свойственном как животным, так и детям, их склонности тщательно воспроизводить свои или чужие действия в страхе что-нибудь упустить или нарушить. Эти программы напрямую приводят нас к обрядности и строгому соблюдению традиций, важному атрибуту как религии, так и светского поведения

Мы говорили, что рациональная причина такого консерватизма ясна: слабому или неопытному интеллекту лучше искать между событиями не истинные причинно-следственные связи, а связки, совпадения и воспринимать причинно-следственную связь как двустороннюю, обратимую. Такая инстинктивная логика приводит к выработке примет, табу, ритуалов. Среди них 'правильные' перемешаны с ошибочными. Религиозное чувство возвращает нас в этот мир предков и детства, где безусловно и неоспоримо все, во что веришь. Где, если 'правильно', строго по ритуалу похлопать в ладошки, пойдет дождь, а произнеся без ошибки сложную абракадабру, получишь то, что задумал.

В отличие от разума и интеллекта этой инстинктивной программой логического консерватизма от рождения наделен каждый из нас. Поэтому, если упаковать некие полезные знания или правила в ритуальную и сакральную форму они легче и крепче усваиваются мозгом, доступны всем сразу. В этом огромная позитивная сила религий как организаторов и воспитателей. В этом же негативная сила и живучесть суеверий, гаданий, астрологии и любых более современных аналогов.

Обязательную часть любой религии составляет так называемая общечеловеческая мораль - 'чти отца и мать', 'не убей', 'не укради' и т. п. Мы убедились, что эти не только общечеловеческие, но и значительно шире распространенные в мире животных запреты - врожденные программы. Пророки всех религий просто выносили их из подсознания в сознание и облекали в четкую и ритмичную слове форму. Это был совсем не зряшный труд: мы убедились с вами, что у человека инстинктивные запреты от природы слабы, легко нарушаемы и потому нуждаются в мощном подкреплении.

Итак, читатель, мы видим, что этологи могут нам показать те естественные корни, из которых могли вырасти древние религии. Такие же корни, как и у других проявлений человеческого поведения. Мы не будем бросать эти новые сведения на одну из чаш весов, у которых безбожники вечно спорят с религиозными фанатиками. В истине есть та прелесть, что она зачастую оказывается выше людских споров.

Познакомившись с фактами, добытыми этологией, теолог может признать их ценными для себя: ведь получается, что зачатки религиозных чувств сидят у нас в генетических программах. А их, с его точки зрения, создал Творец. А то, что они есть и у животных, смутит далеко не всякого теолога: ведь многие религии считают, что и животные наделены душой, что она вообще едина и может переходить из бренной оболочки одного вида в оболочку другого, а человек - всего лишь один из них.

Познакомившись с теми же фактами, человек, испытывающий потребность в естественнонаучном объяснении природных процессов, увидит, что и в этой самой таинственной области Творец оставил достаточно много следов, а следы выдают в нем Естественный Отбор. Что при таком генетическом багаже создавать религии для человека неизбежно и нормально. Что где бы и когда бы религии ни возникали они будут приобретать некоторые сходные черты. И в то же время различаться многими деталями, порой очень яркими.

(c) хез, писано amon_ra у данки - 10168

(no subject)

   -- Я хочу, чтобы ты мне... -- снова начала она, страдальчески сморщившись от бессилия слов, -- отдался... Не физически, а духовно... -- она попыталась поймать его взгляд, -- своими чувствами и мыслями... Так, чтобы, касаясь рукой твоего тела, я чувствовала бы, что чувствуешь ты. И если ты ощущаешь боль, я хочу ощущать ее с тобой... Нет, не саму боль, а твое ощущение... боль, преломленную твоим мужским "я"... Поверь, ты тоже найдешь в этом удовлетворение!... -- она говорила бессвязно, с придыханием, заискивающе заглядывая в глаза. -- Боль перестанет казаться тебе проклятием, она станет средством соединения... Наши души и тела будут ощущать и дополнять друг друга -- такого никогда не достигнешь при обычном любовном акте. И когда мы достигнем вершины, полного слияния -- лишь тогда я смогу отдать тебя смерти... и это станет моей величайшей жертвой!... А ты уйдешь из жизни не запуганным, ничтожным насекомым и не дерзким бунтарем, а спокойным сверхсуществом, достигшим истинного величия духа!

(no subject)

   Ребе Александр посмотрел на часы, поерзал на стуле и вдруг, наклонившись через стол, доверительно прошептал:
   -- Может, поговорим о чем-нибудь другом?
   -- О чем? -- оторопел Франц.
   -- Представьте себе...

12. Ребе Александр. Часть 2

   -- ...прибор, который может определить взаимное местоположение объектов с абсолютной точностью -- и воспроизвести его для другого набора таких же объектов. Возьмем, например, сложную белковую молекулу: Прибор мог бы проанализировать ее состав и изготовить точную копию, при условии, конечно, что у нас имеется запас необходимых атомов.
   Заметим, однако, что местоположение частей системы не полностью определяет ее состояние -- температура вещества, например, зависит от скоростей составляющих его молекул. Что ж, давайте расширим возможности Прибора: пусть он может измерять и воспроизводить не только координаты, но и скорости предметов.
   Рассмотрим теперь человека: тело его состоит из молекул, молекулы состоят из атомов -- Прибор мог бы воссоздать их координаты и скорости так же легко, как и любых других объектов. Предположим, что мы сделали это, и перед нами стоят два идентичных человека, с идентичными телами, идентичной памятью (ибо механизм памяти основан на химии), даже с идентичными настроениями -- и в тот самый миг, когда копия завершена, мы уничтожаем оригинал! Мы как бы заменяем одно тело другим -- что же при этом происходит с сознанием? Казалось, оно не могло перенестись из одного тела в другое и, следовательно, мертво... однако не будем торопиться с выводами.
   Действительно, ведь атомы и молекулы тела человека постоянно замещаются в течение его жизни: мы -- это то, что мы едим. Медики утверждают, что люди полностью "заменяются" каждые 6 лет -- значит ли это, что наше сознание заменяется (умирает!) каждые шесть лет? Какой абсурд, конечно же, нет... но как это согласуется с нашим мысленным экспериментом? В одном случае замена атомов происходит за один миг, в другом -- за шесть лет, но, ей-Богу, это же не принципиально!
   Для того чтобы разрешить очевидное противоречие, давайте обсудим, какими средствами человек располагает для распознания произошедшего замещения сознания. Да, по сути дела, никакими: ведь он наследует все воспоминания, чувства и ощущения вместе с телом! Он помнит, как выглядела его мать, что является его любимым напитком и даже какое у него было настроение полторы минуты назад. Таким образом, наш вывод о сохранении сознания при постепенной замене атомов ни на чем не основан -- а следовательно, неверен! Полная аналогия со случаем мгновенной замены доказывает это.
   Что ж, мы установили, что сознание человека умирает (или заменяется -- трактуйте это, как угодно), как минимум, каждые шесть лет. Хотя нет, почему мы должны ждать полной замены атомов? Половинной замены должно быть достаточно -- а это дает всего лишь три года. Или мы должны следить за заменой атомов одного только мозга, а остальные органы не важны? Тогда мы получим цифру, большую трех лет, ибо в мозгу замена атомов происходит медленнее, чем во всем остальном теле. Чем дольше мы размышляем над загадкой смерти человеческого сознания, тем непонятнее становится ответ: ведь один момент времени в течение этих шести лет ничем не отличается от другого -- в какой же именно из них сознание гибнет? Время непрерывно и неразрывно, и лишь осознав это обстоятельство, мы придем к единственно возможному выводу: сознание человека живет и умирает по своим собственным законам, не связанным с заменой атомов тела. Нам недоступна глубинная суть этих законов... Но мы можем следить за их внешними проявлениями, рассуждать и задавать вопросы. Например: почему человек не замечает смерти собственного сознания? Или, быть может, замечает -- но не зная, что это смерть, трактует ее неверно? Для того чтобы понять, как именно истолковывает человеческое сознание собственную смерть, давайте подумаем, с чем оно может ее перепутать. Да только с одной-единственной вещью: сном.
   Во сне с человеком может произойти все что угодно, ибо сознание его отключено -- за исключением, пожалуй, коротких промежутков, когда человек видит сновидения. Однако общая продолжительность "быстрого", как его называют медики, сна измеряется лишь десятками секунд за ночь -- а в остальное время сознание мертво... Впрочем, быстрый сон тоже вписывается в нашу теорию: в эти моменты новорожденное сознание пробует и овладевает новым телом, памятью, мозгом -- что поневоле вызывает короткие всплески активности. А утром человек встает с постели, "проспав" собственную смерть!
   Итак, мы выяснили, что человеческое сознание умирает и возрождается каждые сутки, -- что несет в себе фундаментальные практические последствия. Из этого умозаключения, в частности, вытекает, что все, что мы с вами сейчас ни сделаем, -- абсолютно не важно, ибо завтра нас все равно существовать не будет!

13. Ребе Александр. Часть 3

   И ребе Александр победно посмотрел на Франца.
   -- Что скажете? -- щеки Раввина покраснели от возбуждения, -- Я это придумал сам.
   -- Довольно остроумно, -- сдержанно похвалил Франц. -- Однако базируется на неверной предпосылке.
   -- Как неверной?... -- ахнул ребе Александр. Лицо его по-детски искривилось.
   -- Ваш Прибор должен одновременно измерять координаты и скорости квантовых объектов, а это запрещено принципом неопределенности Гейзенберга.
   -- Почему принципом?... Какой неопределимости?... -- Раввин схватился за поля своей шляпы и нахлобучил ее на голову. Длинное худое тело его раскачивалось, как на молитве, черные глаза равнялись двум колодцам отчаяния.
   -- Принцип неопределенности запрещает одновременное измерение координаты и скорости квантовой частицы... не говоря уж об их воспроизводении, -- безжалостно продолжал Франц. -- Но вы не беспокойтесь. Хоть ваша теория и не верна, конечный вывод все равно правилен: все, что мы с вами сейчас ни сделаем, действительно не важно.
   Ребе Александр посмотрел на него с безумной надеждой.
   -- И я могу это доказать, -- весомо сказал Франц. -- Представьте себе...

14. Ребе Александр. Часть 4

   -- ...рыбоводческую ферму, где люди разводят осетров. Осетры живут по нескольку десятков штук в небольших прудах. Люди кормят их, сбрасывая пищу на дно, ибо рот у этих рыб находится на нижней половине туловища -- заметьте, что такой способ кормления не подразумевает прямого контакта между рыбами и людьми.
   Когда осетры достигают половой зрелости, самцы и самки переводятся в специальные водоемы для производства икры (до этого они содержатся порознь). Для того чтобы облегчить работу обслуживающему персоналу, водоемы эти соединяются с остальными прудами фермы посредством каналов и шлюзов. Есть еще одна причина, из-за которой люди используют каналы, а не перевозят осетров, вытаскивая их из воды: от травмы, сопряженной с такой процедурой, 63% рыб перестают есть и гибнут от голода. Так что, при переводе осетров из одних водоемов в другие прямого контакта с людьми опять же нет.
   Первый и единственный раз рука человека касается осетров, когда выросших до нужного размера рыбин вылавливают сетями из прудов и забивают. Большинство самок тоже забивается (за несколько дней до нереста), и икра изымается из них -- что гораздо удобнее, чем собирать ее со дна водоема. В живых остается лишь небольшое количество рыб обоего пола для производства потомства, но когда самки вымечут икру, а самцы оплодотворят ее, -- их отлавливают и тоже забивают. Конечно, все это происходит не в один день: люди отлавливают только тех рыбин, которые достаточно велики, а поскольку разные осетры достигают стандарта в разное время, то отлов и забой являются, так сказать, процессами непрерывными.
   Ну, а как воспринимают это сами осетры? Они видят, как с неба спускаются сети и утаскивают их собратьев наверх, где те погибают (все рыбы, конечно же, знают, что жизнь кончается там, где кончается вода). Заметим, однако, что из-за разницы в коэффициентах преломления воды и воздуха, осетры не могут увидеть что-либо за поверхностью воды и наверняка думают, что там ничего и нет... а может, сочиняют по этому поводу нелепые легенды о живущих на небе богах. Однако легенды эти не имеют никакого отношения к реальному человеку -- ибо рыбы никогда не видели его и, уж конечно, не понимают его целей. Единственная закономерность, которую осетры могут заметить, -- это связь между смертоносной сетью и размером поражаемой ею рыбы: ведь люди отлавливают только достаточно больших рыбин. Я даже допускаю, что у осетров есть специальное слово, обозначающее этот стандартный размер, -- и по своему фактическому смыслу, слово это эквивалентно человеческому слову "старость".
   Действительно, если отбросить эмоциональную шелуху, слово "старость" означает "состояние, близкое по времени к смерти". Другое дело, что у человека оно ассоциируется с одряхлением и слабостью (негативные качества), а у осетров -- с величиной... но это не важно, ибо первичный смысл совпадает! В конце концов, большие рыбы не так гибки и подвижны, как маленькие, и для осетров качество "большой" тоже может нести негативный смысловой оттенок.
   Есть и еще одно важное сходство между людьми и осетрами: и те, и другие имеют в равной степени туманное представление о причинах наступления старости. Механизм старости исследован человеком довольно хорошо: она наступает из-за накопления ошибок при воспроизводстве клеток, однако почему природа устроена так, что эти ошибки накапливаются, люди не знают. В любом случае, ошибки могли бы накапливаться медленнее -- как, например, при многократной перезаписи файлов в компьютерах.
   И последнее (по счету, но не по важности) сходство между людьми и рыбами -- это свобода в пределах своей планеты и своего водоема. Мне могут возразить, что человек побывал уже и за пределами Земли, -- однако посмотрите, как недалеко он ушел! И уж наверняка предел человеческой активности на много веков вперед положен границей Солнечной системы.
   А потому, приняв во внимание три фундаментальных сходства между человечеством и рыбой на рыбоводческой ферме, мы приходим к выводу, что люди являются всего лишь домашними животными каких-то высших Существ Вселенной (называйте их богами, если вы не можете без штампов). Когда какой-либо человек "созревает", то есть начинает удовлетворять соответствующим стандартам, Существа "забивают" его непостижимым для нас способом... а мы, по незнанию, считаем этот процесс естественным и неизбежным! Нам неведомо, как именно Существа "потребляют" человека, но разве ведомо осетрам, что их подают на стол в копченом виде? В качестве простейшей модели можно предположить, что Существами, или, вернее, Существом, является Земля, которая в буквальном смысле поглощает людей, впитывая в себя их трупы.
   Какой же из этого всего следует вывод -- может быть, нам следует восстать против злокозненных Существ? Какая чушь!... Достаточно представить себе восстание осетров против людей, чтобы понять, что это невозможно -- да Существа просто не заметят нашего восстания! Остается лишь одно: жить дальше, будто ничего не произошло, но все же помня, что все, что мы с вами сейчас ни сделаем, -- абсолютно не важно, ибо мы не более, чем чьи-то предназначенные на убой домашние животные.

(no subject)

Мужичонка вздрогнул всем телом и сфокусировал взгляд; воцарилось тяжелое молчание. Потом Посетителя прорвало - указуя трепещущим перстом на дверь следователева кабинета и воздев другую руку ввысь, он возопил:
- Это Сатана в образе агнца божьего!... Это - аггел диаволов, коему гореть в геене огненной!... Убийца сирот и вдов, растлитель младых отроков!... Проклинаю его! - он потряс сжатыми кулаками над головой Франца. - Пр-роклинаю!! - Предыдущий Посетитель зарыдал, закрыл лицо руками и побрел прочь.

(no subject)

- При каких обстоятельствах вы погибли?
- Меня застрелил троюродный брат моего первого мужа.
Вопрос и ответ прозвучали настолько дико, что они оба прыснули.